Главная  Возникновение технических средств Идея Гутенберга
Идея Гутенберга
Идея Гутенберга была простой и естественной: он разрезал деревянную страницу на буквы. Страницу книги теперь можно было не вырезать, а набирать. Гутенберг, таким образом, открыл не просто способ консервации рукописного текста — он изобрел технику его тиражирования.
Ничто не могло, пожалуй, обнаружить с такой наглядностью новое качество изобретения, как опыт первой печатной книги. Ею были Библия — книга, в которой священным почитался не только текст, но и само его начертание, письменная оболочка. Переписывание Библии в догутенберговские времена было таким же священнодействием, как церковная служба.
Поэтому не случайно текст Библии, размноженный посредством прозаического виноградного давила, был воспринят верующими как дело рук дьявола. Последовали вандалистские акты, которые были вдохновлены теми же религиозными чувствами, что и подвиги первопечатников.
Но, может быть, нагляднее всего продемонстрировали коммуникативные способности «Гутенбергова пресса» не первые печатные книги, а периодика, ставшая реальной общественной силой только после изобретения книгопечатания. Печатная технология дала периодическому изданию то, что ему было больше всего необходимо для эффективного функционирования,— высокую тиражность и, следовательно, широкую аудиторию. Кроме того, печатный станок позволил резко увеличить скорость циркуляции письменного сообщения, что в свою очередь способствовало сокращению временной дистанции между сообщением и его адресатом.
Иными словами, периодика (и в первую очередь самая вездесущая ее форма — газета) благодаря печатному станку не только умножила аудиторию, но и объединила ее во времени. Впрочем, такова логика развития не только печатной, но и рукописной книги. Переход от книги-свитка, формы, характерной для античности, к книге-кодексу, распространенной в эпоху средневековья, обязан не одному обновлению условий книгопроизводства, в частности перемене писчего материала: папирус вытесняется пергаментом, который затем уступает место бумаге. Ломкий папирус был предпочтительнее для книги в форме свитка. В свою очередь пергамент удобнее было сгибать и фальцевать, чем свертывать, поэтому кожаная книга должна была принять форму кодекса. Однако в целом особенности писчего материала имеют значение не более чем предпосылки той, а не иной формы книги. Историки обращают внимание на то обстоятельство, что пергаментная книга долгое время, «подражая» папирусной, по традиции наследовала форму свитка. С другой стороны, известны образцы кодексов из папируса. Связь между писчим материалом и формой книги оказалась не столь уж прямой и жесткой. И если все-таки кодекс столь полно и абсолютно торжествует над свитком, то, видимо, здесь существуют и иные причины.
|
